Приоритетные направления демографической политики в сфере рождаемости.

Выбор приоритетных направлений демографической политики в области рождаемости на перспективу связан с ответом на два вопроса. Главным из них является оценка того, насколько глубоко кризисные явления (откладывание браков и рождений в браке и вне брака) сказались на моделях матримониального и репродуктивного поведения и, как следствие, на нормах детности (среднего числа детей в семье). Иными словами, речь идет о том, произошел ли в последние 10 лет переход от одно-двухдетной модели семьи к однодетной с более или менее массовым распространением добровольной бездетности. Осуществление такого сценария означало бы окончательную дестабилизацию демографической ситуации в России, поскольку шансы на сохранение современного уровня рождаемости (1, 0-1, 2 ребенка в среднем на 1 женщину) на достаточно длительную перспективу – около 50 лет (длина двух поколений) были бы уже невелики.

Анализ структуры родившихся (в браке и вне легитимного брака) по возрастным группам, по очередности рождения их у матери за последние 20 лет, а также тенденций легитимной брачности позволяет констатировать следующее. В 1990-е годы в России (по крайней мере, у городского населения) активизировалось формирование нового типа брачно-семейных отношений, не предполагающего обязательной легитимизации сожительства. Распространение такого рода брачных союзов будет объективно способствовать снижению рождаемости по двум причинам. Во-первых, рождаемость в незарегистрированных брачных союзах, как правило, ниже, чем в зарегистрированных. Во-вторых, в силу сохраняющейся инерции традиционного брачно-репродуктивного поведения часть гипотетически возможных рождений будет сознательно “откладываться” до момента регистрации брака.

При отсутствии целенаправленных усилий государства по стимулированию рождаемости существовавший вплоть до середины 1980-х годов уровень (1, 7-1, 8 ребенка в среднем на 1 женщину) отражает реально достижимый в рамках современного типа воспроизводства населения максимум (с постоянно затухающей региональной вариацией). Преодоление этого рубежа означало бы массовое (около 1/3 семей) признание притягательности двух-трехдетной модели семьи и свидетельствовало бы о достаточно радикальном пересмотре норм детности, что не представляется высоко вероятным в условиях интенсивной “вестернизации” образа жизни и системы ценностей.

Исходя из этого, можно описать 3 основных варианта направлений эволюции рождаемости. Первый был бы наиболее благоприятен для преодоления последствий депопуляции – это постепенное возвращение уровня рождаемости к докризисному состоянию (1, 7 ребенка в среднем на 1 женщину). Это уровень рождаемости современной Франции. С учетом существующего разброса данного показателя по территории России и тенденции к сокращению размаха вариации, через 50 лет уровень рождаемости мог бы варьировать от 1, 4 на Северо-Западе до 2, 4 на Северном Кавказе. В Поволжье, традиционно занимающем срединное положение по всем демографическим показателям, уровень рождаемости составил бы 1, 8.

Очевидно, что реализация этого сценария невозможна раньше, чем в полной мере будет преодолен эффект от мер по “стимулированию” рождаемости в 1980-е годы. Иными словами, необходимо, чтобы женские репродуктивные контингенты полностью освободились от поколений, затронутых воздействием этих мер. Этот процесс в целом завершится к концу наступившего десятилетия.

Второй, самый неблагоприятный сценарий, исходит из высокой вероятности закрепления и сохранения на перспективу современных моделей брачности и детности. В этом случае к середине XXI века уровень рождаемости составит максимум 1, 2 ребенка в среднем на одну женщину.

Третий вариант развития рождаемости предполагает своеобразный компромисс. В регионах с максимально развитыми стереотипами малодетности (городское население в целом, области и края европейской части России) возможно, будет лишь приостановить дальнейшее распространение новых матримониально-репродуктивных норм поведения, но не купировать его полностью. Для данных территориальных совокупностей населения рождаемость будет колебаться около 1, 2-1, 4. В то же время в сельской местности в целом и в национальных республиках, где нормы среднедетности в докризисный период были достаточно популярны (о чем свидетельствует уровень рождаемости, достигнутый в середине 1980-х годов), можно ожидать довольно значительного роста рождаемости (до 1, 7-2, 0). Средний уровень рождаемости составит около 1, 4 ребенка в среднем на 1 женщину.

Несмотря на наличие серьезных количественных различий по трем сценариям развития рождаемости, их объединяет необходимость соблюдения одного важнейшего условия. Даже для превращения самого неблагоприятного из них в реальность, необходимо проведение определенной государственной политики. Эта политика должна по крайней мере гарантировать, что политическая ситуация в стране сохранится стабильной, а социально-экономические условия жизни населения не будут ухудшаться. В противном случае нельзя полностью исключить реализации еще одного варианта – катастрофического с точки зрения преодоления депопуляционного тренда, когда снижение рождаемости продолжится вплоть до уровня, который будет означать правомерность массовой добровольной бездетности. Полный отказ от рождения детей выглядит фантастическим, но теоретически он возможен. Если потребность в детях существует, значит теоретически существует такое сочетание ее детерминант, при котором она будет стремиться к нулю.

В связи с этим вторым вопросом, который, несмотря на попытки анализа опыта демографического управления, предпринятого в разные периоды времени в ряде стран, пока остается без ответа, является определение вероятности того, что массированные капиталовложения в пронаталистскую политику сделают в некоторой перспективе уровень рождаемости достаточным хотя бы для простого замещения поколений родителей поколениями детей.

Анализ зарубежного и отечественного опыта применения различных мер по стабилизации и стимулированию уровня рождаемости показывает, что универсальной стратегии, обреченной на успех, не существует. Пример Франции дает основания полагать, что далеко не все усилия в данной области бесплодны, но даже столь мощная атака на репродуктивные установки не всегда приносит адекватный результат. Главной причиной снижения эффективности инвестиций в демографическую политику становится изменение общественного климата вокруг внешних воздействий на процесс принятия индивидуальных решений по поводу числа и сроков рождения детей.

С учетом очевидных достоинств и недостатков предлагавшихся ранее мер воздействия на репродуктивное и матримониальное поведение можно предложить три принципиальных направления действий.

В законодательной сфере меры должны быть направлены на:

1. Недопустимость ревизии существующей на федеральном уровне правовой базы в отношении свободы абортов, контрацепции, разводов.

2. Приведение в соответствие с федеральным законодательством всех региональных правовых актов, регулирующих минимальный возраст вступления в брак, доступность абортов, контрацепции.

При определении необходимых масштабов экономического стимулирования рождаемости необходимо исходить из трех соображений. Во-первых, существующие размеры пособий не соответствуют реальным расходам на содержание детей и для получения хотя бы стабилизирующего эффекта они нуждаются в принципиальном увеличении. По мнению специалистов, пособия на детей наиболее привлекательны для большинства населения, но они эффективны только тогда, когда компенсируют или даже перекрывают постоянно растущие расходы семьи. Во всех случаях можно говорить лишь о выравнивании материальных условий жизни семей с разным числом детей, но никак не о пронаталистской политике.

Анализ структуры и размеров пособий, выплачиваемых сегодня в России, заставляет признать, что они не выполняют поставленных перед ними демографических задач. Строго говоря, и социальный их эффект невелик, поскольку они компенсируют ничтожно малую часть затрат семьи, связанных с воспитанием детей. По данным бюджетных обследований середины 1980-х годов среднедушевой доход в полной семье с обоими работающими супругами и 1 ребенком в 1, 3 раза превышал среднедушевой доход такой же семьи, но с двумя детьми, и в 1, 6 раза – среднедушевой доход трехдетной семьи.

Сегодня проблема учета реальных (фактических) доходов семей и отдельных граждан сильно усложнилась, если сравнивать ее с ситуацией 15-летней давности. Опираться на официальную статистику по вопросам средней заработной платы, подсчеты прожиточного минимума и т.п. в условиях колоссально возросшей социальной и региональной дифференциации доходов также нелегко. Однако ясно, что при определении размеров пособий на детей необходимо ориентироваться на реально существующие расходы семей на содержание ребенка, с одной стороны, и на потери (падение) уровня среднедушевого дохода в семье после рождения ребенка.

Для того, чтобы получить представление о возможных масштабах затрат только на ежемесячные пособия семьям с различным числом детей, следует произвести пересчет таких выплат, существующих во Франции и Германии, из национальных валют в рубли по текущему курсу. Результаты расчета представлены в таблице 4.7.

Таблица 4.7.

Пособия на детей во Франции и ФРГ, рублей.

Во-вторых, при увеличении размеров пособий общая сумма затрат из бюджета должна неизмеримо возрасти. Единственным выходом из положения является изменение принципа адресности пособий. Усилия должны быть сконцентрированы на молодых бездетных и однодетных семьях с не полностью реализованными репродуктивными установками. Среди них должны быть выделены группы повышенного риска, обусловленного низкими доходами. Следует признать, что не многодетные семьи определяют сегодня демографическое будущее России: они в меньшинстве и их репродуктивные планы исчерпаны. Поддержка данной категории семей, равно как семей с детьми-инвалидами и т.п., это задача социальных служб.

В-третьих, необходимо допустить региональную дифференциацию размеров пособий в соответствии не только с уровнем жизни, но и в зависимости от реальных шансов на получение эффекта. Речь идет о тех регионах, где еще сохранились остаточные нормы среднедетности. Помимо части республик в составе РФ, это сельское население страны.

Наконец, третьим направлением демографической политики должна стать разработка пропагандистской кампании, ориентированной на изменение общественного климата вокруг проблем низкой рождаемости, депопуляции и т.д.